Предыстория. 2000–2015

Новое тысячелетие человечество встретило с большими надеждами. Эпоха мировых войн осталась позади, распад СССР ознаменовал конец холодной войны, и люди наконец поверили в перспективу мирного сосуществования. Дипломатия и политика коллективной безопасности принесли долгожданную стабильность, позволив правительствам и частным инвесторам направить колоссальные средства в научные исследования.

Крупные корпорации начали агрессивную экспансию на внешние рынки, в первую очередь осваивая недавно открывшиеся регионы Восточной Европы и Центральной Африки. Однако на местах их ждал хаос и социальные потрясения. Чтобы защитить свои предприятия и активы, бизнесу пришлось массово нанимать частные военные компании. Особенно остро эта необходимость ощущалась на африканском континенте, раздираемом бесконечными гражданскими войнами и повсеместным бандитизмом.

Настоящий технологический прорыв произошел в 2005 году, когда японское акционерное общество 中村 (Kabushiki-gaisha Nakamura) в лице своей дочерней компании Nakamura Techbase представило миру собственную разработку: синтетическую биомиметическую ткань, или SBT (Synthetic Biomimetic Tissue). Этот многослойный материал, созданный на основе модифицированных полимерных матриц, гидрогелей и распределенной сети микрореакторов, в точности воспроизводил механические и тактильные свойства живой плоти. Таким образом, уплотняя ткань возможно было воспроизводить практически любые органы и части тела. Открытие стало катализатором глобальных перемен, положив начало совершенно новой эпохе.

Перенаселение. 2015–2023

В период с 2000 по 2015 год население Земли стремительно выросло, достигнув девяти миллиардов человек. Распространение технологии SBT привело к резкому падению мировой смертности: уже к 2012 году поврежденные ткани, органы и даже целые конечности начали заменять синтетикой. И хотя к 2023 году технология еще не охватила всю планету, она кардинально увеличила продолжительность жизни в развитых странах. Коммерческий успех оказался настолько грандиозным, что Kabushiki-gaisha Nakamura привлекла триллионные инвестиции. Сменив название на Nakamura Inc., компания вошла в состав азиатского мегаконгломерата 蒼穹技術 (Sōkyū Gijutsu) и превратилась в безоговорочного лидера рынка.

Тем временем население продолжало расти по экспоненте, а качество жизни столь же стремительно падало. Старые месторождения истощались и больше не могли удовлетворить возросшие аппетиты человечества. Спрос на жилье покрывался едва ли на 87%. Пищевой кризис удалось смягчить лишь благодаря выведению экстремально устойчивых сельхозкультур, что позволило увеличить долю пахотных земель с 12,6% до 21,2%, а также за счет массового внедрения белка из насекомых и синтетической еды. Гораздо острее стоял топливный вопрос: запасы нефти и газа истощались. Добывающие компании всё чаще прибегали к агрессивному гидроразрыву пласта, что в итоге привело к катастрофе. В 2016 году масштабное землетрясение, спровоцированное обвалом подземных пустот, буквально стерло с лица земли город Форт-Уэрт в Техасе, унеся жизни более миллиона человек.

Дефицит энергоносителей, стройматериалов и редкоземельных металлов вынудил правительства закрывать глаза на методы корпораций, наделяя добывающий сектор беспрецедентными полномочиями. Гигантские технологические и сырьевые холдинги безжалостно поглощали мелких конкурентов, не способных выжить в условиях сверхдорогой добычи и авантюрных проектов. Важнейшим стал 2018 год, когда австралийский технохолдинг Eye («Око») выкупил 87% акций североамериканских добывающих компаний, заодно подмяв под себя крупнейших оружейных гигантов США.

В погоне за прибылью корпорации перешли к откровенно варварским методам эксплуатации планеты. Образование огромных карстовых провалов из-за выработки пород, масштабная вырубка лесов ради перегонки биотоплива и даже контролируемые подрывы вулканов для искусственного выброса богатых минералами магматических масс - всё это неизбежно вело мир к экологическому коллапсу.

Параллельно с нарастающим глобальным кризисом шел стремительный технологический прогресс. Благодаря SBT человечество решило главную проблему кибернетики, риск отторжения имплантов. Синтетическая ткань стала идеальной прослойкой между живой плотью и металлом, что открыло дорогу первым гражданским и военным аугментациям, многократно расширяющим физические возможности людей. Фактическую монополию на их разработку всё так же надежно удерживала Nakamura Inc. В это же время бурными темпами развивались микротехнологии и космическая индустрия, а на основе биомиметической ткани были созданы первые полноценные человекоподобные синтоиды.

Коллапс. 2023–2030

Человечеству хватило меньше десятилетия эксплуатации планеты, чтобы запустить необратимую цепную реакцию. Первым тревожным звонком стало массовое вымирание насекомых, включая пчел и других опылителей. Вслед за ними начали стремительно исчезать целые виды птиц и млекопитающих. Экологи забили тревогу слишком поздно: к тому моменту все мировые капиталы уже были плотно сосредоточены в руках крупнейших холдингов, де-факто существовавших вне юрисдикций и законов остального мира. Корпорации не собирались отказываться от триллионных прибылей, да и технически уже не могли остановить запущенные машины производства. Любая попытка свернуть агрессивную ресурсодобычу мгновенно спровоцировала бы глобальный экономический и продовольственный коллапс, который пугал политиков куда больше, чем «терпимые» на тот момент климатические изменения.

Вскоре планету начало бросать из крайности в крайность. Из-за серии искусственно спровоцированных извержений вулканов в атмосферу поднялись десятки тысяч тонн пепла и токсичной пыли. Небо приобрело плотный мутно-серый оттенок, сквозь который едва пробивалось тусклое солнце. При этом снизу атмосферу продолжали безжалостно нагревать промышленные гиганты, тепловые электростанции и естественные геотермальные источники. Центробежная сила вращающейся планеты стягивала тяжелые пылевые облака к экватору, создавая там невыносимый парниковый эффект. В то же время ближе к полюсам, лишенным достаточного солнечного света, началось резкое и аномальное похолодание. Привычные воздушные массы и океанические течения разрушились, превратив мировой климат в хаос.

В 2025 году на фоне возросшей сейсмической активности началась череда чудовищных обрушений карстовых пустот. Целые мегаполисы вместе со всеми жителями и инфраструктурой буквально проваливались под землю. Землетрясения складывали трущобные комплексы, построенные из дешевых материалов в обход всех инженерных норм. Прибрежные города один за другим смывало волнами цунами. Тектонические сдвиги оказались настолько масштабными, что скорость вращения Земли вокруг своей оси незначительно снизилась, навсегда нарушив цикл приливов и отливов. Землю накрыло серией мегаштормов, а перераспределенная океаническая вода затопила огромные территории. Перспектива полного вымирания замаячила перед человечеством, пока сверхдержавы лихорадочно готовились к последним войнам за остатки того, что ещё было не уничтожено катастрофами.

Сильнее всего удар стихии пришелся по островным государствам. Самой жестокой стала трагедия Японии: сначала острова накрыла аномальная жара. Два года температура не опускалась ниже двадцати пяти градусов. Затем на смену зною пришел субарктический холод, уничтоживший древние субтропические леса и всю местную экосистему. Точку в истории архипелага поставило мегацунами 2026 года, вызванное разрывом тектонической плиты. Волна просто стерла с лица земли всё восточное побережье. Из-за высокой плотности энергоемких производств и наличия в каждом третьем городе ядерных реакторов на быстрых нейтронах по стране прокатилась серия аварий. Острова погрузились в радиационное и химическое загрязнение, став непригодными для жизни. Итогом стал массовый и хаотичный исход тех немногих, кто не успел или не смог покинуть родину раньше.

Катастрофа не пощадила никого. Измененный климат поставил крест на традиционном сельском хозяйстве, и над мировым сообществом вновь навис призрак глобального голода. Счет жертв шел на десятки миллионов. Инфраструктура лежала в руинах, а у правительств банально не осталось ни специалистов, ни ресурсов для ее восстановления. Единственной силой, сохранившей мощности, оказались мегакорпорации. Под эгидой ООН начался глобальный розыгрыш тендеров на спасение человечества. Конгломераты брались за контракты и в кратчайшие сроки, используя жесткий менеджмент, восстанавливали целые регионы. Вскоре эта практика встала на поток, позволив корпорациям окончательно проникнуть в большую политику и подмять под себя государственные аппараты.

Колыбель. 2030–2040

Политикам пришлось признать правду: корпорации как генподрядчики остались единственным шансом планеты на реабилитацию. Правительствам оказалось гораздо удобнее делегировать спасение частным структурам, обладающим собственной логистикой, торговым флотом и армиями наемников, готовых как починить трансконтинентальную магистраль, так и провести «миротворческую» операцию в мятежной банановой республике. Вместо того чтобы тратить годы на создание новых институтов и рисковать остатками репутации, мировые лидеры предпочли просто платить. Транснациональные гиганты уже давно контролировали все сферы жизни, но теперь они делали это официально, освободив политиков от ответственности за непопулярные решения.

Именно этот симбиоз государств и капитала позволил избежать окончательного распада цивилизации и Третьей мировой войны. Опираясь на закрытые технологии и собственную кадровую базу, корпорации возводили агрокомплексы и реализовывали инфраструктурные проекты колоссальных масштабов.

В 2030 году технохолдинг «Око» забрал крупнейший в истории тендер на разработку способа лечения планеты. Если вернуть старый мир было уже невозможно, требовалось хотя бы стабилизировать новый. Совет директоров поручил своей дочерней наукоемкой компании CORE подготовить ряд радикальных концепций, объединенных в программу «Колыбель».

Спустя несколько месяцев на стол руководства легли десятки проектов, из которых утвердили три основных. Первым стал проект «Эгида» - развертывание глобальной сети орбитальных зеркал и станций распыления светоотражающих стратосферных аэрозолей для искусственного охлаждения атмосферы. Вторым утвердили проект «Водолей» - масштабный засев мирового океана генетически модифицированными штаммами водорослей, способными сверхбыстро поглощать токсины и связывать углекислый газ.

Третьим, самым спорным вариантом оказался проект «Рой», предложенный дочерней компанией CORE Micrologics, которой руководил амбициозный доктор Карел Новак. Его суть заключалась в создании микроскопических самовоспроизводящихся машин, способных на макроуровне очищать и адаптировать разрушенную экосистему под новые реалии. Большинство членов совета сочли идею слишком непредсказуемой, сделав ставку на понятные «Эгиду» и «Водолей». Лишь небольшая фракция поверила в перспективу нанотехнологий, тем более что подразделение CORE Micrologics уже десять лет успешно создавало медицинских и промышленных клеточных роботов.

В итоге «Рой» получил унизительно скудное финансирование, которого едва хватало на теоретические изыскания, не говоря уже о полноценном запуске. Понимая потенциал своей разработки, руководство CORE Micrologics начало двойную игру, отправившись на поиски теневого инвестора за спиной материнской компании «Око».

И такой инвестор быстро нашелся. После потери Японского архипелага Nakamura Inc. и холдинг Sōkyū Gijutsu были вынуждены перевезти свои уцелевшие активы в США. Выкупив и арендовав огромные территории, они отстроили новые производства, по сути, превратив часть Америки в суверенный японский анклав. Но руководство Nakamura маниакально желало вернуть себе родину. У японцев были деньги, передовые технологии и производственные мощности, но им не хватало узкопрофильных специалистов.

Сделка была заключена в строжайшей тайне. По условиям договора CORE Micrologics получала неограниченное финансирование, новейшую инфраструктуру и фактический контроль над островом Сан-Андреас, где базировались гигантские сборочные комплексы Nakamura по производству андроидов. Взамен японский конгломерат получал эксклюзивный доступ к технологии «Роя» и право применить ее первыми. Маховик был запущен: уже в 2032 году в центре Лос-Сантоса началась закладка фундамента штаб-квартиры CORE TOWER и строительство подземных лабораторий.

Программа «Колыбель» заработала. Космодромы, орбитальные станции, водные фермы. Везде трудились тысячи людей. Миллионы обслуживали исполинские комплексы, растянувшиеся на десятки километров. Над планетой раскинулся зеркальный щит. Распылялся аэрозоль, океанские фермы фильтровали воду, но процесс шел медленно. Токсины безжалостно выкашивали молодые колонии водорослей, а космический мусор дырявил орбитальные зеркала. Проект сжирал всё больше ресурсов, требуя постоянной подпитки. А в Лос-Сантосе, в тени шла работа над «Роем».

Катастрофа. 2040 год.

Ученые из CORE Micrologics совершили настоящий прорыв в микроинженерии. В закрытых лабораториях их наниты творили чудо: всего за сутки одна крошечная колония, размножалась до тысяч колоний и дочиста вылизывала и восстанавливала целые искусственные биомы. Десять лет строжайшей секретности, поддельные финансовые отчеты, пыль в глаза совету директоров. Исследователи верили, что спасают человечество. Казалось, что до триумфа еще пара месяцев, финальные тесты, и можно открывать карты. Но у консорциума «Око» начались проблемы. Астрономические траты на экологические программы пробили солидную брешь в бюджете, да и мир потихоньку приходил в себя. Государства, оправившись от кризиса, всё меньше хотели делиться властью с мегакорпорациями и начали нагло тянуть одеяло на себя.

Сверху спустили директиву, «Колыбель» нужно срочно оптимизировать. Финансирование «Роя» урезали до нуля, а ценные кадры приказали перебросить на уже запущенные проекты. Соответствующие бумажки улетели в Сан-Андреас. В ответ руководство Micrologics начало тянуть резину: «на безопасную консервацию потребуется минимум девятнадцать месяцев». CORE такой расклад не устроил, и в Лос-Сантос, на объекты дочерней компании, вылетела жесткая надзорная комиссия из главной штаб-квартиры.

На следующее утро, 12.09.2040, во время визита ревизоров на один из объектов, DIY-9 ушел в глухое радиомолчание. Чуть позже глава Micrologics, Карел Новак, вышел на экстренную связь с боссами CORE, сухо доложив об утечке тестовых образцов из лаборатории. Не до конца понимая масштабы катастрофы и пытаясь сохранить лицо, начальство отправило к DIY-9 группу дезактивации, проигнорировав предупреждения ученых «ни в коем случае не открывать шлюзы». Открыв один из воздуховодов, группа спустилась вниз. Внутри их ждали следы ожесточенной перестрелки, изуродованный тестовый биом, трупы персонала, и комиссии. Официальная причина так и не была установлена. CORE настаивал на теракте, а единственные свидетели остались лежать внутри.

Прятать инцидент под ковер было уже невозможно. Они отправили отчет в «Око». Те, желая быстро и жестко зачистить проблему, выслали в город оперативников «TITAN» - элитную частную армию корпорации, под командованием Ричарда Торна. Когда наемники высадились в Лос-Сантосе, город уже окутала странная белесая дымка. Дышать стало тяжело. Бойцам и корпоративным техникам приказали использовать средства защиты, а сам остров закрыли на жесткий карантин.

Спустя двое суток ситуация резко ухудшилась. Улицы утонули в непроглядном тумане, без респиратора на открытом воздухе легкие просто отказывали. Начались массовые смерти от удушья. Власти запоздало дали отмашку на эвакуацию гражданских на север. Механика катастрофы стала очевидна: микромашины стягивались в зоны максимального загрязнения. Городской смог и промышленное загрязнение подействовало на них как магнит, дав идеальную среду для бесконтрольного размножения. NAKAMURA врубили спутниковую сеть SINGAN, разработанную совместно с Micrologics, глушащую любую связь по периметру острова. Без связи наниты не могли выстроить цепочки и погибали в среде. А ООН при поддержке NATO и TITAN, привели авиацию и корабли. Остров оказался в абсолютной изоляции. Никто не мог войти, ничто не могло выйти.

Тем временем патрули «Титанов» начали сталкиваться во мгле с чем-то очень агрессивным. Из тумана выходили существа, отдаленно напоминающие людей. Они нападали на всех, кого замечали. Неизвестность заставила многих пониковать, однако вскоре ученые выдали вердикт: утекшие наниты были из экспериментальной партии. Оказавшись в грязной, токсичной среде, сырой алгоритм выбрал перспективный путь. Вместо того чтобы очищать мир под организм людей, рой начал агрессивно перестраивать саму плоть, адаптируя ее к отравленному миру. Биоматериал ломали и кроили заново, ради выживания носителя, любой ценой.

«Око» включило антикризисный режим. Поступил приказ: спешно свернуть эвакуацию, вывезти остатки корпоративных работников, учёных и закрепиться на севере. Там у Micrologics уже была сеть глубоких бункеров, идеально подходящих под командные центры. Чтобы отрезать зараженный город от относительно чистой зоны и сдержать мутантов, начали экстренно возводить Стену. В ход пустили промышленных печатных дронов, что раньше штамповали дешевое жилье. Как только периметр закрепили, «Титаны» и руководство CORE получили новый приказ сверху: помножить проект «Рой» на ноль. Выжечь нанитов любым доступным способом, а всю документацию и бэкапы стереть в пыль. «Око» до смерти боялось глобального трибунала. Скандал и так уже маячил на горизонте, и подставляться никому не хотелось.

Но ученые из Micrologics наотрез отказались уничтожать дело всей жизни, забаррикадировались в главном бункере и превратили его в неприступную крепость. Для них катастрофа - бесценный массив научных данных, а мертвый город - идеальный полигон. Они искренне верили, что смогут исправить алгоритмы и подчинить рой. Совет директоров «Око» отдал «Титанам» приказ на штурм.

Однако взять бункер не вышло. Наемники уперлись в бронированную входную группу, где их встретила отлично экипированная служба безопасности Micrologics, лояльная Новаку. Лезть в узкие коридоры против профи, не имея подавляющего численного перевеса, было самоубийством. Торн приказал своим людям отступить и взять бункер в осаду. Впрочем, и она продлилась недолго. Силы ЧВК стремительно таяли: бойцов приходилось разрывать между блокадой, охраной блокпостов на Стене и приказами из центра. Когда потери от стычек с мутировавшей фауной стали весомыми, Торн принял решение: Снять блокаду, оставить гражданских на самообеспечение и бросить все ресурсы на единственную цель - найти способ уничтожить нанитов.

Три года спустя. 2043 год.

Для остального мира остров Сан-Андреас превратился в изолированную мертвую землю. Официальная позиция правительства США гласила: техногенная катастрофа унесла жизни всего мирного населения штата, выживших нет. Холдинг «Око» после сентябрьских событий подвергся жесточайшему давлению и череде международных проверок. Хотя расследование де-факто не выявило прямой причастности материнской компании к инциденту, на любую ее научно-исследовательскую деятельность был наложен строжайший запрет. Управление программой «Колыбель» перешло под прямую юрисдикцию ООН. Впрочем, руководство «Ока» этот исход вполне устроил: сбросив с баланса колоссальные затраты на поддержание экологических проектов, корпорация сэкономила миллиарды.

Однако, едва оправившись от первоначального шока, радикальное крыло совета директоров «Ока» осознало истинный потенциал «Роя». Из вышедшего из-под контроля инструмента терраформирования наниты превратились в ультимативное биологическое оружие. На фоне обостряющейся глобальной борьбы за остатки ресурсов и всё более явной угрозы масштабных корпоративных войн, такой козырь был жизненно необходим. Проигнорировав резолюции ООН, штаб-квартира спустила наемникам TITAN директиву: начать параллельные исследования микромашин. Оперативники должны были продолжить сбор данных, но теперь вся информация шла в обход международных инстанций, напрямую на защищенные серверы холдинга.

Тем временем Nakamura Inc. не собиралась сдавать позиции, продолжая тайно снабжать забаррикадированных в бункерах ученых CORE Micrologics припасами и свежими силами с Большой земли. Чтобы ослабить периметр блокады вокруг Сан-Андреаса, японский конгломерат пошел на беспрецедентный шаг - тайно спровоцировал серию локальных конфликтов в Тихоокеанском регионе. Войскам ООН пришлось экстренно распылять свои силы, чем они немедленно воспользовались, предложив миротворцам услуги своей военной дочерней структуры NTF (Nakamura Tactical Force) за смехотворную по меркам рынка плату. Получив официальный доступ к оцеплению и полностью контролируя систему глушения SINGAN, японцы наладили бесперебойный теневой трафик на остров. Единственным сдерживающим фактором оставался флот TITAN: наемники «Ока» не доверяли незваным «союзникам» по блокаде и держали их под постоянным прицелом.

Именно эта патовая ситуация сформировала на Сан-Андреасе хрупкий баланс. Ни одна из сторон не имела решающего перевеса или стабильного снабжения, поэтому локальные стычки между боевиками TITAN и лоялистами CORE продолжались непрерывно. Случайные контакты двух корпоративных армий в пустошах неизменно перерастали в жестокие бойни. При этом представители Nakamura на глобальной арене старательно сохраняли нейтралитет. Все понимали: если всплывут неопровержимые доказательства их связи с мятежной Micrologics, открытая война между мегакорпорациями станет неизбежной.

В эпицентре этой скрытой мясорубки оказались выжившие гражданские. Стертые из официальных списков живых и лишенные какой-либо гуманитарной помощи, они были предоставлены сами себе. Их будни превратились в бесконечное балансирование между TITAN и CORE. Выжить в новых реалиях можно было лишь работая на корпорации: выполняя грязные поручения в обмен на сухпайки, топливо и боеприпасы.

И если на севере острова еще теплилась жизнь, то за стеной, в самом Лос-Сантосе, властвовал «Рой». Руины мегаполиса населяли лишь агрессивные мутанты, а улицы были затоплены плотным туманом нанитов. Любой смельчак, рискнувший войти в эту мглу без защиты, подвергался биологической перестройке за считанные минуты. Более того, «Рой» периодически расширял зону влияния для поддержания созданной им экосистемы. В такие дни нанитные штормы выплескивались за пределы стены, накрывая северные территории густым туманом и заставляя всех немногих уцелевших в ужасе забиваться в глубокие норы.

Kalifornia Security Agency (KSA). 1994 - 2007

Компанию основал в 1994 году бывший офицер Корпуса морской пехоты США Деннис Харлоу. Человек с тремя войнами за плечами. После участия в операции «Восстановление надежды» в Сомали он вышел в отставку с формулировкой «несовместимость с командной культурой» и осел в Бейкерсфилде, Калифорния, с двадцатью тремя тысячами долларов на счету и записной книжкой, полной контактов в военной сфере.

Первый офис Kalifornia Security Agency занимал три комнаты над мексиканским рестораном на окраине города.

Поначалу компания занималась вещами приземлёнными: охрана складских комплексов, сопровождение инкассаторских маршрутов, личная охрана мелких региональных политиков, которым хватало паранойи, но не хватало бюджета на федеральную защиту. Харлоу лично проводил собеседования, составлял контракты и мог выйти в смену. Репутация строилась медленно, на рекомендациях и связях.

Переломным стал 1999 год. Транснациональный агропромышленный холдинг Line NST с интересами в Центральной Америке нанял KSA для сопровождения цепочки поставок через Гватемалу, где местные вооружённые группировки постоянно грабили конвои. Харлоу лично выехал на разведку, развернул людей и за восемь месяцев операции не потерял ни одного груза. Именно эта работа дала компании имя в нужных кругах и первый по-настоящему крупный контракт.

К 2003 году KSA насчитывала около четырёхсот контрактников, имела устойчивые операционные ячейки в трёх штатах и начала осторожно расширяться на африканское направление. Туда, куда рвались корпорации и куда государство предпочитало не соваться. Работа в Нигерии, Анголе и Судане принесла деньги, и первые по-настоящему тёмные страницы: несколько инцидентов с применением силы против гражданских были замяты деньгами и юридической эквилибристикой.

В 2005 году Харлоу умер от инфаркта в аэропорту Лагоса, возвращаясь с переговоров. Ему было пятьдесят один год.

Совет директоров передал управление его заместителю - Карен Руффало, бывшему аналитику Агентства оборонной разведки, человеку с совершенно иной природой. Первое, что она сделала - наняла корпоративных юристов и аудиторскую фирму, подняла ставки контрактникам на восемь процентов и открыла лондонский офис.

Дальнейшее развитие. 2007 - 2015.

К 2007 году KSA занимала устойчивую нишу среди ЧВК среднего звена. Африканское направление расширилось, добавилась Юго-Восточная Азия. Основную прибыль приносили долгосрочные контракты на охрану добывающей инфраструктуры — нефтяных платформ, трубопроводов, рудников.

Однако добывающие корпорации не нанимают охрану, чтобы та вежливо просила нарушителей удалиться. Они нанимают охрану, чтобы ничто не мешало работе и стабильности дохода. Постепенно KSA начала выполнять функции, которые в другой реальности выполняла бы полиция или армия: разгон протестующих у ворот рудников, «сопровождение» активистов до границы районов, «переговоры» с местными старейшинами, результаты которых всегда совпадали с интересами работодателя.

В 2010 году компания выиграла крупный военный субподряд от Пентагона на логистическое обеспечение операций в Восточной Африке. Это был качественный переход. Из охранного предприятия KSA начала превращаться в полноценную частную военную компанию с собственной авиационной логистикой и подразделениями, обученными по армейским стандартам. Штат вырос до трёх тысяч человек.

Параллельно Руффало методично строила лобби в Вашингтоне. Директорат понимал - будущее ЧВК зависит от политической подкрепленность. KSA начала финансировать аналитические центры, спонсировать конференции по безопасности и нанимать бывших чиновников на консультационные ставки.

2013 год принёс первый по-настоящему крупный скандал. В ходе операции по освобождению медного рудника в Замбии подразделение KSA открыло огонь по толпе протестующих местных, которые оказались зажаты между боевиками и операторами ЧВК. Погибли одиннадцать человек. Местное правительство выдало официальный протест, который был отозван спустя три недели - после того как добывающая компания выплатила правительству компенсацию.

Поглощение Eye. 2015 - 2019

Период глобального перенаселения и ресурсного дефицита оказался для KSA временем стремительного роста. Там, где государства отступали, частные структуры заполняли вакуум - и охранные компании вместе с ними. Новые добывающие проекты в нестабильных регионах требовали защиты. Правительства, увязшие в собственных кризисах, охотно субподрядили безопасность на аутсорс.

К 2016 году KSA насчитывала уже двенадцать тысяч контрактников на четырёх континентах, собственный парк бронетехники, авиационный отдел с шестнадцатью единицами и разведывательное подразделение, про которое в официальных документах значилось «аналитический отдел корпоративных рисков».

Руффало понимала, что компания переросла себя. Управлять структурой такого размера старыми методами было невозможно. Требовалось либо продаваться, либо привлекать стратегического партнёра.

В 2018 году австралийский технохолдинг Eye завершил массовое поглощение североамериканских активов, в том числе оружейных гигантов. KSA была в списке целей с самого начала - компания представляла собой готовую операционную инфраструктуру, которую Eye мог использовать для защиты своих новых приобретений.

Переговоры шли восемь месяцев. Руффало выторговала сохранение бренда, операционную автономию и место в совете директоров нового оборонного подразделения Eye. Пакет акций, который она получила за продажу, сделал её состоятельным человеком по любым меркам. Она согласилась.

Сделка закрылась в ноябре 2018 года. KSA официально стала дочерней структурой холдинга Eye, войдя в состав нового подразделения Eye Defense & Security Division. Бренд сохранился, штаб-квартира осталась в Лос-Анджелесе, но теперь над головой у Руффало был совет директоров в Сиднее, и у него были собственные идеи о том, чем должна заниматься вооруженная рука холдинга.

Реструктуризация TITAN. 2019 - 2023.

Eye не нуждался в охранном агентстве. Они строили корпоративную империю и нуждались в инструменте проецирования силы.

В 2019 году была инициирована глубокая реструктуризация. Консультантом проекта выступил Морган Соул - бывший заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам, человек с безупречной репутацией в нужных кругах и полным отсутствием иллюзий относительно природы власти. Соул предложил концепцию, которую внутри компании называли «хирургической ЧВК»: не массовая охранная функция, а концентрированная, высокоспециализированная структура, способная решать задачи любой степени деликатности.

Первым шагом стало масштабное переформирование. Охранные контракты низкого уровня передавались аффилированным структурам или расторгались. Африканские операции реорганизовывались под прямое управление регионального штаба. Параллельно строилась новая вертикаль: разведывательный отдел выделился в самостоятельное подразделение с собственным бюджетом и прямым выходом на аналитический центр Eye, было создано подразделение быстрого реагирования с техникой нового поколения, медицинское и техническое обеспечение перешло к специалистам, ранее работавшим на военные программы.

Отдельным направлением стало формирование собственного морского флота. Eye, контролировавший огромные торговые и логистические активы, понимал, что силовая рука холдинга должна уметь работать не только на суше. К 2022 году TITAN располагал полноценной морской компонентой. Охранными фрегатами, патрульными судами и десантными платформами, способными обеспечивать блокаду, сопровождение конвоев и высадку в любой точке мирового океана.

В 2020 году Eye принял решение о полном ребрендинге оборонного направления. Название KSA было признано устаревшим, оно несло региональную коннотацию и слишком явно отсылало к коммерческому охранному бизнесу прошлого века. Новое название, TITAN, было выбрано не случайно. Внутренняя аналитика показала, что в корпоративной среде слово вызывало ассоциации с масштабом, неостановимостью, полным превосходством над задачей.

Руффало ушла вместе со старым брендом. Новое TITAN требовало другого типа руководства, исполнителя, заточенного под корпоративную логику Eye. Генеральным директором был назначен Роджер Вислоу — бывший британский военный, отслуживший три тура в зонах активных конфликтов и пять лет проработавший в Eye на различных позициях в сфере безопасности. Холодный, последовательный человек, обладавший редкой способностью добиваться результата, не задавая лишних вопросов.

К 2023 году TITAN насчитывал более пятидесяти тысяч человек личного состава, распределённых по всему миру. Программа «Колыбель» обеспечивала стабильную загрузку: охрана орбитальных запусков, периметральная безопасность атмосферных станций, сопровождение исследовательских экспедиций. Это были чистые, хорошо оплачиваемые контракты, не требовавшие объяснений.

Сан-Андреас. 2038–2040.

Когда Eye в 2030 году выиграл тендер «Колыбели», TITAN автоматически получил статус основного силового обеспечения всего мегапроекта. На острове Сан-Андреас, где располагались ключевые лаборатории CORE Micrologics и велась работа над «Роем», уже с начала тридцатых годов существовало постоянное присутствие TITAN. Ротационная группа, отвечавшая за физическую безопасность объектов Eye и CORE.

Отношения с Nakamura с самого начала складывались по-особенному. Формально японский конгломерат был владельцем ряда предприятий, фактически - структурой с собственными интересами, собственной охраной в лице NTF и экономическим владельцев острова. TITAN держал Nakamura в зоне профессиональной подозрительности, не позволяя тем интегрироваться в объекты Eye глубже допустимого. Напряжение тлело годами, не перерастая в открытый конфликт - просто потому, что обеим сторонам это было невыгодно.

Командование операции на Сан-Андреасе в 2040 году возглавил (Имя) (Фамилия) — ветеран четырнадцати лет службы в TITAN, участник четырёх крупных операций, включая подавление инфраструктурных мятежей в Южной Азии. Человек с репутацией методичного и хладнокровного командира, умеющего удерживать контроль в нестандартных ситуациях.

Катастрофа. 2040 — 2041.

Приказ из Eye пришёл быстро и был предельно ясен: изолировать, зачистить, уничтожить документацию. (Фамилия) начал исполнение.

Стена возводилась в режиме абсолютного приоритета. Промышленные печатные дроны работали круглосуточно, периметр закрывался секциями. Наземные силы TITAN контролировали все блокпосты на острове и организовывали эвакуационные коридоры на север. Морской флот TITAN тем временем занял позиции у побережья, замкнув кольцо блокады с воды: ни одно судно не могло подойти к острову без досмотра и явного разрешения. NTF заняли свой сектор оцепления, и между двумя флотами установилось то же молчаливое взаимное наблюдение, что и на суше - на безопасной дистанции. Над ними всеми нависал объединённый флот ООН и НАТО.Когда поступил приказ о полном уничтожении проекта “Рой”, Титаны связались с CORE Micrologics, вошли в контакт с персоналом, обнаружили, что Micrologics забаррикадировались и не намерены подчиняться приказу.

Штурм бункера провалился. (Фамилия) отдал приказ на отступление немедленно, как только стало ясно, что соотношение сил не то. В узких бетонных коридорах, против людей, которые знают каждый метр своего укрепления и имеют правильное оружие, напор не работает. (Фамилия) это понял раньше, чем потерял критическое количество людей.

Решение снять блокаду с бункера и перенаправить ресурсы было принято им самостоятельно, без согласования с Eye. Когда доклад ушёл наверх, Кросс провёл с (Фамилия) разговор, который длился сорок минут и не был слышен за закрытой дверью. По итогам (Фамилия) сохранил командование.

После. 2041–2043.

К 2041 году ситуация стабилизировалась в том смысле, в котором вообще можно говорить о стабильности в условиях постоянного медленного кровотечения.

Директива Eye оставалась в силе: найти способ уничтожить нанитов. Параллельно, в обход ООН, собирать любые научные данные, которые удается получить. (Фамилия) организовал небольшую исследовательскую группу из технических специалистов, прикомандировав к ней нескольких ученых, покинувших Micrologics в первые хаотичные недели - тех, кто выбрал не лояльность бункеру, а здравый смысл. Работа шла медленно. Ресурсов катастрофически не хватало.

Морской флот TITAN продолжал нести блокадную вахту, методично пресекая любые попытки несанкционированного подхода к острову. NTF держались в своём секторе.

Выжившие гражданские стали отдельной переменной. Официально их не существовало. Фактически - держались на севере группами, иногда приходили с просьбами или предложениями. (Фамилия) ввёл неформальную практику - гражданских не трогать, при необходимости давать работу в обмен на ресурсы. Титанам требовалась информация и ресурсы. Eye эту практику официально не санкционировал.

Данный момент.

На момент 2043 года наземный контингент TITAN на острове насчитывает несколько сотен человек - то, что осталось от первоначальной группы после трёх лет потерь, мутантов и постоянных стычек. Пополнения приходят редко и малыми группами. Флот способен переправить людей, но каждая операция требует согласования с Eye, обоснования перед ООН и времени.

Штаб расположен в Северном командном комплексе - бывшем чрезвычайном объекте Micrologics, адаптированном под оборонные нужды.

Наземные силы организованы функционально, без жёсткого деления на подразделения - численность не позволяет. Есть технический и медицинский персонал. И есть исследовательская группа, около десятка человек, которые изучают нанитов в условиях острой нехватки людей и оборудования.

Морская компонента TITAN, отдельная и куда более многочисленная структура. Флот несет постоянное дежурство у берегов острова: патрульные суда, охранные фрегаты, одна десантная платформа, обеспечивающая редкие переброски личного состава и грузов. В мире TITAN до сих пор работает штатно, обеспечивая безопасность ключевых объектов Eye и программы “Колыбель”. В тени они наращивают численность и накачиваются оружием, готовясь к вооруженному противостоянию, которое по мнению аналитиков начнётся совсем скоро.

Происхождение. 1998–2012.

Компанию основали в 1998 году двое: Элиот Варрен - бывший директор по исследованиям биотехнологического подразделения Lockheed Martin, уволившийся после того, как совет директоров похоронил его проект по разработке адаптивных материалов для военных нужд, и Джун Асакава - японско-американский инженер-химик, специалист по полимерным матрицам. На тот момент недавно вернувшаяся из Токио, где проработала шесть лет в исследовательском отделе Kabushiki-gaisha Nakamura.

Варрен принёс деньги, связи и понимание того, как устроен корпоративный мир. Асакава принесла патенты - три действующих и один, который ей не дали зарегистрировать в Японии, потому что он потенциально конкурировал с разработками государственного института, который в те времена курировал исследовательский отдел молодой компании.

Штаб-квартира открылась в Остине, Техас. Название расшифровывалось как Computational & Organic Research Enterprise - формулировка намеренно широкая, позволявшая браться за контракты в смежных областях без объяснений.

Первые четыре года компания занималась тем, чем занимается большинство частных исследовательских структур с ограниченным бюджетом: брала заказы от университетов, выполняла субподрядную аналитику для фармацевтических компаний, участвовала в тендерах DARPA на вспомогательные разработки. Прибыль была скромной.

2003 год, CORE выиграла контракт на разработку адаптивных сред для биомедицинских имплантов совместно с Медицинской школой Стэнфорда. Оно дало команде критическую массу данных и открыло доступ к инфраструктуре, которой у частной компании их уровня просто не могло быть.

Когда в 2005 году Nakamura Techbase представила SBT миру, Варрен немедленно понял, что ландшафт меняется. Пока конкуренты ломились к японцам за лицензиями, CORE пошла другим путём. Асакава в закрытом режиме начала работу над тем, что внутри компании называлось «смежными средами». Материалами и системами, которые могли бы взаимодействовать с SBT, не воспроизводя его напрямую.

Это решение спасло компанию от патентных войн и сделало её неожиданно ценным партнёром для всех, кто работал с биомиметическими тканями.

Рост и специализация. 2005 - 2015.

В период с 2005 по 2010 год CORE стремительно расширялась. Открылись офисы в Сан-Франциско, Чикаго и Лондоне. Штат вырос с сорока до трёхсот сорока человек. Компания методично собирала специалистов на пересечении дисциплин. Биохимиков с инженерным образованием, физиков, перешедших в материаловедение, программистов, которые до этого моделировали молекулярные структуры.

Варрен строил компанию по принципу, который он формулировал коротко: «Мы предоставляем решения, проблем которые ещё не были поставлены». На практике это означало, что CORE часто финансировала исследования без очевидного коммерческого горизонта - и несколько раз именно эти исследования оказывались тем, за чем через два-три года выстраивалась очередь из покупателей.

В 2008 году в компанию пришёл человек, который в итоге определил её судьбу - доктор Карел Новак, чешский физик-теоретик, специализировавшийся на коллективном поведении сложных систем. Новак проработал восемь лет в Институте Санта-Фе, опубликовал ряд узко-специализированных, но высоко цитируемых работ о децентрализованных вычислительных системах и вышел из академической среды с твёрдым убеждением, что теория без приложения, лишь интеллектуальная роскошь.

Варрен взял его на должность директора по перспективным исследованиям. Через год Новак выдал концепцию, которая напоминала красивую абстракцию, а не дорожную карту: применение принципов роевого интеллекта к физическим агентам наноразмерного масштаба.

Поглощение Eye. 2015–2020.

Когда Eye начал консолидацию активов в 2015 - 2018 годах, CORE попала в прицел по двум причинам. Первая: у неё были компетенции в области смарт-материалов и биомедицинских технологий, критически важных для промышленных и военных применений. Вторая: Элиот Варрен был болен. Инсульт в 2014 году, выбил его из строя на полтора года, а вернувшись, он стал другим.

Переговоры о поглощении шли с 2016 года. Варрен изначально отказывал, предпочитая модель независимого партнёрства. Но когда стало ясно, что в новых условиях конкуренции, их просто проглотят силой. Сил на сопротивления у Варрена не было, так что оставалось лишь торговать.

Сделка закрылась в 2017 году. Условия были значительно лучше, чем у большинства поглощаемых структур. CORE сохранила операционную автономию, собственный совет директоров с правом вето по исследовательским вопросам и право самостоятельно формировать дочерние структуры. Eye получил долю в прибыли и право приоритетного доступа к технологиям.

Асакава вышла из компании при закрытии сделки. Она не скрывала, что поглощение противоречит тому, что они с Варреном строили. Её пакет акций позволил ей уйти состоятельным человеком, со связями в крупнейших структурах Nakamura и CORE. С Варреном она не разговаривала несколько лет.

В 2018 году Варрен провёл реструктуризацию. CORE стала холдинговой структурой с рядом специализированных дочерних компаний. Исследовательское подразделение, производственный блок, медицинское направление. И отдельно - CORE Micrologics, выделенная в самостоятельную структуру под руководством Карела Новака.

Идея роевых нанитов к тому моменту прошла путь от теории до первых лабораторных прототипов. Промышленные клеточные роботы Micrologics уже применялись в медицине — микроскопические агенты для таргетированной доставки препаратов, точечного восстановления тканей, диагностики in vivo. Коммерческий успех был умеренным. И он давал прикрытие для того, что Новак называл «настоящей работой».

CORE Micrologicss. 2018 - 2030.

Micrologics с самого начала была устроена иначе, чем большинство корпоративных исследовательских подразделений.

Новак строил её по принципу, который заимствовал из академической среды и адаптировал под реальность частной компании. Небольшие автономные команды, с полным доступом к данным смежных групп, но с независимостью в методах. Жёсткая система внутреннего рецензирования, ни один результат не уходил в следующую стадию без критического разбора коллегами. И почти полное отсутствие иерархической культуры в лабораторной среде. Новак сам работал за соседним столом с аспирантами.

Эта культура притягивала определённый тип людей. Тех, кому было важно понимать, зачем они делают то, что делают. И тех, кто был готов работать в условиях неопределённости, когда горизонт результата измеряется годами.

Компания к 2025 году насчитывала около трёхсот сорока человек. Учёные, инженеры, технический персонал. Средний возраст был значительно ниже, чем в большинстве корпоративных R&D-структур. Новак последовательно нанимал молодых.

Финансирование от Eye поступало не в тех объёмах, на которые рассчитывал Новак. Micrologics числилась перспективным, но долгосрочным вложением. Пока медицинские наниты давали стабильный доход, руководство Eye не вмешивалось. Однако работа над масштабными роевыми системами шла параллельно. В документации она проходила под рубрикой «расширенные приложения», что было одновременно правдой и достаточно размытой формулировкой, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Сделка с Nakamura. 2025 - 2032.

Когда глобальный коллапс начал принимать отчётливые очертания, а Eye выиграл тендер «Колыбели» в 2030 году, внутри корпоративной вертикали произошло несколько вещей одновременно.

Официально CORE получила ресурсный приоритет как ключевой исследовательский блок по экологическому инжинирингу. Новак оказался в положении, когда его многолетняя теория неожиданно стала политически актуальной. Именно в этот момент он вынес «Рой» на совет директоров Eye.

Реакция была предсказуемой. «Эгида» и «Водолей» были понятными проектами с понятными метриками, линейной логикой и обозримыми рисками. «Рой» был ни тем, ни другим, ни третьим. Большинство директоров Eye не имели научного образования достаточного уровня, чтобы оценить концепцию, и именно поэтому они её боялись. Самовоспроизводящиеся машины, которые адаптируются к среде по алгоритму, который сами разработчики не могут полностью предсказать - это не то, что кладут в основу флагманского проекта стоимостью в сотни миллиардов.

«Рой» хоть и получил финансирование, благодаря лоббистам, но его было недостаточно.

Новак оказался в очевидном положении. Либо он находит внешний ресурс, либо проект умрёт на теоретической стадии. Переговоры с Nakamura начались в 2031 году через бывшую соосновательницу CORE Джун Асакаву. Новак был достаточно умён, чтобы не выходить на контакт напрямую.

Условия сделки были записаны в документах, которые не существовали официально. Nakamura получала эксклюзивный доступ к технологии и право применения на территории Японского архипелага. CORE Micrologics получала остров Сан-Андреас — фактически суверенный полигон с производственной инфраструктурой Nakamura, защищённый от прямого контроля Eye географически и логистически.

Варрен узнал об этом уже после инцидента на DIY-9. По его версии - потому что Новак намеренно держал его в неведении. По версии Новака - потому что Варрен к тому моменту уже не принимал по-настоящему независимых решений, находясь под давлением совета Eye, и знать ему было незачем.

В 2032 году в Лос-Сантосе началось строительство CORE TOWER и подземных лабораторий. Официально - исследовательский кампус CORE Micrologics, в который вложился ряд подставных инвестиционных фондов. Фактически - штаб-квартира проекта, и площадка для взаимодействия исследователей и их меценатов.

Катастрофа. 2040.

К 2038 году в лабораториях Сан-Андреаса работало около трёхсот человек - основной научный и технический состав Micrologics, плюс вспомогательный персонал.

Комплекс DIY-9 (Deep Integration Yard, девять) был крупнейшим из подземных исследовательских узлов. Именно здесь велись финальные тесты масштабированных роевых систем. Несколько этажей ниже уровня земли, с собственными системами жизнеобеспечения, изолированными воздуховодами и протоколами экстренной блокировки, которые Новак лично утверждал в 2036 году.

Утечка 12 сентября 2040 года произошла в условиях, которые до сих пор неизвестны, во время посещения проверки СБ. Новак вышел на связь с Eye в течение двух часов после потери сигнала с DIY-9. Он доложил об террористическом акте и утечке тестовых образцов, всячески настаивая на том, чтобы не открывать законсервированный объект.

Когда группа дезактивации Eye вскрыла воздуховод и спустилась внутрь, наниты уже вышли за пределы тестового биома. Внутри были найдены тела сотрудников и проверяющей делегации, погибших от пулевых ранений.

Осада бункера. 2040 - 2041.

Когда пришёл приказ об уничтожении «Роя», Новак провёл общее собрание персонала. Не экстренное совещание руководства. Именно общее собрание — все, кто был в досягаемости, включая технический персонал.

Он изложил ситуацию. Eye требует уничтожения всей документации и прекращения работы. Отказ означает прямое столкновение с TITAN. Согласие означает, что десять лет работы и единственная реальная возможность обратить катастрофу земли исчезнут навсегда.

Из четырехсот с небольшим человек около шестидесяти ушли. Потому что часть имела семьи на Большой земле и не готова была к тому, что последует. Другие - просто потому что боялась.

Оставшиеся заперлись в главном бункере. Служба безопасности Micrologics, небольшая, но хорошо экипированная структура, лояльная напрямую Новаку, заняла позиции у входных узлов. Штурм, который организовали TITAN провалился, учёные удержали бункер. И их взяли в осаду. Однако и она не продержалась долго.

Бункер. 2041 - 2043.

Внутри бункера сложилось то, что снаружи называли осаждёнными фанатиками, а изнутри рабочей средой чрезвычайного режима.

Около двухсот сорока человек. Учёные, инженеры, медицинский персонал, охрана. Гражданские из числа технического вспомогательного состава, у которых не оказалось выбора в нужный момент. Несколько человек, которые присоединились позже.

Условия тяжёлые, но управляемые. Бункер строился с расчётом на автономную работу - собственные системы вентиляции с многоуровневой фильтрацией, энергетический контур, независимый от внешних сетей, запасы топлива и пищи. Работа не останавливалась ни на день.

Новак с самого начала поставил условие: события наверху не являются поводом для паузы. Напротив - катастрофа, разворачивающаяся за стенами бункера, есть самый ценный натурный эксперимент, который только можно представить. Рой ведёт себя не так, как предсказывала модель. И эти данные нужно собрать, пока есть такая возможность.

Ключевой вопрос, над которым работает Micrologics: адаптация алгоритма означает, что система пошла по пути меньшего сопротивления, механизм оптимизации был настроен даже слишком хорошо. Пусть и последствия для человечества катастрофические, однако свои главные функции наниты выполнили - очистили север, превратив штат в цветущий рай. И обеспечили выживание человечества… пусть и в некоторой экзотической форме. Они убеждены, что рой можно вернуть под управление. К новому алгоритму, учитывающему то, чему рой научился. С новыми ограничениями безопасности.

Это и есть настоящая работа. Всё остальное - выживание ради того, чтобы её продолжать.

Данный момент. 2043.

В бункере около двухсот двадцати человек - потери за три года неизбежны. Nakamura продолжает снабжение. Выездные группы продолжают работу. Данные накапливаются.

Новак умер в начале года, старость взяла своё. У бункера новое руководство, которое стремиться закончить то, что они начали. Официально Micrologics не существует. Её имущество аннулировано. Её персонал числится в пропавших без вести или погибших.

Фактически - это единственная группа людей на планете, которая понимает, что происходит с Роем.

Происхождение. 1966–1981.

В 1966 году в Нагое была зарегистрирована компания Nakamura Medical. Её основателем стал Юто Накамура, предприниматель, младший сын Джиро Накамуры. Действующего министра промышленности Японии и человека с безупречной репутацией бывшего оппозиционера фашистскому режиму в годы Второй мировой войны.

Имя отца открывало перед Юто двери любых банков и правительственных кабинетов, однако младший Накамура принципиально пошел своим путём. Он начинал с малого. С производства высокоточных медицинских компонентов, хирургического инструментария и базовых систем жизнеобеспечения. Компания росла стабильно, аккумулируя ресурсы и производственные мощности. Юто ждал своего часа, понимая, что будущее медицины лежит не в классических медицинских технологиях.

Экспансия. 1981–2004.

В 1981 году Nakamura Medical проводит тотальный ребрендинг и переориентируется на самую наукоемкую отрасль того времени, биоинженерию и сложное протезирование. Используя связи, Юто добивается того, что компания попадает под прямой научный протекторат AIST (Национального института передовой промышленной науки и технологий Японии). Получив доступ к государственным лабораториям и грантам, NAKAMURA начинает агрессивную скупку мозгов.

Корпорация делает ставку на молодых специалистов. В 1991 году в исследовательский отдел приходит подающая надежды ученая Джун Асакава. За семь лет работы она регистрирует на имя компании несколько критически важных патентов в области полимерных матриц, а в 1998 году покидает NAKAMURA, чтобы позже стать соосновательницей CORE. Юто расстался с ней без сожалений. Корпорация к тому моменту уже получила от нее всё необходимое.

К концу 90-х NAKAMURA становится мировым лидером в производстве передовых протезов и систем жизнеобеспечения. Главным и самым прибыльным рынком сбыта неожиданно оказывается Россия. После распада СССР там уже шестой год полыхает жестокая междоусобная война. Полевым госпиталям, частным армиям местных царьков и новым республикам требовались тысячи протезов. NAKAMURA поставляла их не задавая вопросов о политических взглядах покупателей.

К 2004 году экономические интересы японцев на постсоветском пространстве стали настолько масштабными, что потребовали физической защиты. Корпорация основывает собственную частную военную компанию Nakamura Tactical Force (NTF). Послевоенная Япония потеряла возможность иметь полноценную армию, по этому к частному игроку проявили интерес в правительстве. В том же году заключается беспрецедентный контракт с Дальневосточной Республикой (одним из осколков СССР). В обмен на военную поддержку против коммунистических сил, наступающих с Урала, NAKAMURA получает в бессрочную аренду за символическую плату территории Сахалина и Курильских островов. Бойцы NTF, оснащенные лучшей японской оптикой, связью и стимуляторами, проводят на Урале серию блестящих операций. NTF возвращаются домой обстрелянной армией с реальным опытом полномасштабной войны.

Синтетическая гегемония. 2005–2026.

В 2005 году дочерняя компания Nakamura Techbase представляет миру SBT (синтетическую биомиметическую ткань). То, что начиналось как проект по созданию идеальных протезов, навсегда изменило ход человеческой истории.

Финансовый взрыв был такой силы, что старая экономическая модель Японии рухнула. Привлекши триллионные инвестиции, корпорация вошла в состав мегаконгломерата Sōkyū Gijutsu (“Технологии Голубого Неба”), председателем совета директоров которого стал сам Юто Накамура. С этого момента правительство Японии превратилось в декорацию. Де-факто страной, а заодно и всем Тихоокеанским регионом, управлял совет директоров Sōkyū Gijutsu.

Вплоть до начала глобального коллапса NAKAMURA удерживала абсолютную монополию на кибернетику и синтоидов. Но когда природа начала мстить, не спасли ни деньги, ни технологии. Аномальная жара, субарктический холод и мегацунами 2026 года уничтожили Японский архипелаг. Корпорации пришлось бежать.

В изгнании. 2026–2040.

Перевезя уцелевшие активы в США, NAKAMURA выкупила огромные территории, включая значительную часть острова Сан-Андреас. Здесь, в Лос-Сантосе, были отстроены новые гигантские сборочные линии андроидов и лаборатории SBT. Но Юто Накамура, которому к тому моменту перевалило за восемьдесят, был одержим идеей вернуть родину. Именно эта цель легла в основу тайной сделки с CORE Micrologics и доктором Новаком. Проект «Рой» попал в поле зрения Nakamura через Джун Асакаву.

В то же время в недрах R&D-отделов корпорации на Сан-Андреасе завершалась работа над абсолютным венцом технологии SBT, проектом 母さん (Мать). Это была модификация синтоида, способная к самостоятельной репликации и вынашиванию новых конструктов. Буквально рукотворная жизнь. Главным конструктором “Матери” выступал Виктор Кряжин, гениальный русский биоинженер, вывезенный корпорацией из Дальневосточной Республики терпящей поражение от монархистов, еще в десятых годах.

Сентябрь 2040 года должен был стать триумфом. В выставочном комплексе “Сфера” в Лос-Сантосе готовилась закрытая презентация “Матери”. По этому поводу в Сан-Андреас прибыло двое наследников Юто Накамуры. Старший Йору и младший Сато.

Катастрофа. 12 сентября 2040.

Когда на DIY-9 произошла утечка и «Рой» вырвался на свободу, Лос-Сантос начал погружаться в туман. Остров закрыли на карантин. Братья Накамура, осознав, что TITAN собирается зачистить город и уничтожить все данные, отдали приказ активировать систему SINGAN, отрезав остров от внешнего мира и сдержав нанитов.

Когда из тумана начали выходить первые собранные Роем мутанты, начался неконтролируемый хаос. Базовый ингибитор синтоидов NAKAMURA запрещал им причинять вред “живым” существам, что делало их беспомощными перед чудовищами. Для защиты, братья используя мастер-ключи корпорации, дистанционно сняли блокираторы агрессии с части синтоидов, находящихся в зоне бедствия.

Сотни синтетических прислуг и рабочих моделей внезапно обрели способность убивать. Это спасло жизнь многим корпоратам, прорывавшимся на север.

Выставочный комплекс “Сфера” оказался в самом эпицентре заражения. Ни Виктор Кряжин, ни единственный рабочий прототип “Матери” не вышли из тумана. Это значило одно - учёный и технология попросту утеряна.

На Севере. 2041–2043.

К 2043 году NAKAMURA на острове Сан-Андреас это анклав, управляемый братьями Сато и Йору Накамура. В их распоряжении уцелевшие ученые, инженеры, синтоиды с отключенными ингибиторами и элитный контингент NTF.

Они не вмешиваются в грызню и держат вооруженный нейтралитет. Их главная головная боль TITAN, если наёмникам “Око” удастся уничтожить нанитов, миллиарды вложений в “Рой” и Новака просто исчезнут. Как и надежда на скорое возвращение домой.

На Большой земле старик Юто, продолжает играть в глобальные шахматы. Инициируя военные конфликты в Тихоокеанском регионе, он отвлекает внимание мирового сообщества и позволяет флоту NTF поддерживать теневой канал снабжения на Сан-Андреас. По этому каналу братья Накамура тайно передают снаряжение, оборудование и боеприпасы для людей из Micrologic.

У NAKAMURA на острове две глобальные цели. Первая - позволить наследникам Новака закончить работу над подчинением “Роя”, чтобы однажды вернуть Японию. Вторая - уничтожать любые доказательства их сотрудничества и причастности к “Рою” и всему происходящему.

Происхождение. 2015 - 2040.

Grapeseed никогда не был обычным калифорнийским городком.

Расположенный в глубине острова, в стороне от прибрежных мегаполисов и корпоративной инфраструктуры, он с самого начала нового тысячелетия представлял собой то, что его жители называли “живой Америкой”. Фермерские угодья, передающиеся по наследству, протестантские церкви, ополчения, собирающиеся на выходных, и глубокое недоверие ко всему, что приходило с побережья.

Когда после 2026 года Nakamura Inc. и холдинг Sōkyū Gijutsu начали переводить уцелевшие активы на американский материк, а потом и на Сан-Андреас. К началу тридцатых годов японские анклавы охватили значительную часть городов и промышленных зон острова. Сотни тысяч беженцев с уничтоженного Японского архипелага хлынули на остров. Для корпораций это была рабочая сила, для правительства США - выгодная сделка. А для части местного населения это стало “тихой оккупацией”.

В 2028 году, Калвин Брюс Мэйхью - техасский мультимиллиардер, сделавший состояние на традиционном агропроме и логистике, продал свои активы на Большой земле и обратил взгляд на север Сан-Андреаса. Он был одержим «Старой Американской Идеей»: концепцией фронтира, чистоты нации и превосходства человеческой плоти над синтетикой. Мэйхью открыто презирал технологию SBT. Ведь имплант без надобности это тело, которое человек продал. А то, что продано - уже не твоё.

К 2035 году Грейпсид стал Меккой для радикальных консерваторов, луддитов, изоляционистов и тех, кто не желал делить свою землю с “желтыми” корпоратами. Город тихо выдавливал всех нежелательных жителей, заменяя их идейными переселенцами. Вэнс вложил большие деньги в автономную инфраструктуру: солнечные фермы, артезианские скважины, теплицы и, самое главное, в укрепление местных сил правопорядка. К тому моменту, когда в лабораториях Лос-Сантоса только готовились к финальным тестам нанитов, Александрия уже представляла собой ощетинившуюся стволами крепость, жившую по своим собственным законам.

Катастрофа. 2040–2041.

Сентябрь 2040 года Grapeseed встретил так же, как встречал любой кризис за последние двадцать лет.

Белесый туман со стороны Лос-Сантоса к городку не дошёл. Горный рельеф и расстояние дали несколько лишних дней. Этих дней хватило, чтобы Мэйхью собрал ополчение, перекрыл дороги и выставил посты. Когда по трассам потянулись беженцы из южных районов, городок уже был закрыт.

Решение пускать или не пускать принималось прямо у ворот. Критерии не объявлялись вслух, но были понятны всем, кто стоял в очереди на вход.

Формально город объявил, что Александрия предоставляет убежище и пищу всем выжившим. На практике на блокпостах у колючей проволоки работала жесточайшая система фильтрации. Вооруженные ополченцы Грейпсида встречали толпы беженцев. “Чистые” белые американцы без видимых аугментаций пропускались внутрь после карантина.

К концу 2040 года население Grapeseed выросло примерно вдвое. Стена начала строиться в ноябре, сразу после первого нанитного шторма, который накрыл окраины туманной пеленой на трое суток.

Снаружи к стене добавили три ряда колючей проволоки и самодельные ловушки против крупной мутировавшей фауны, которая всё чаще появлялась на периметре.

Устройство. 2041–2043.

Формально Александрия управляется советом - шесть человек, избираемых ежегодно на открытом голосовании, плюс шериф. Мейхью, будучи стариком, не выдержал напряжения и скончался от инсульта в начале 2041 года. Вакуум власти мгновенно заполнил его начальник службы безопасности - (Имя) (Фамилия), бывший техасский рейнджер.

Практическое управление общественным порядком лежит на плечах шерифской службы. Небольшая, человек двадцать пять действующих, остальные в резерве и на фермах. Шерифы - это соседи с оружием и полномочиями, которые знают каждый двор и каждую семью.

Экономика поселения держится на сельском хозяйстве. Поля Александрии дают достаточно, чтобы не зависеть от корпоративных пайков. Это единственная реальная причина, по которой TITAN и CORE до сих пор предпочитают держать с Александрией нейтралитет - поселение торгует продовольствием, и притягивает выживших. А те в свою очередь - информацию и ресурсы.

Обмен ведётся на всё: топливо, медикаменты, боеприпасы, информацию. Александрия принципиально не берёт деньги. Это тоже идеология. Деньги печатают корпорации и правительства, которых на острове больше нет. А зерно есть всегда.

Официально Александрия открыта для всех.

Табличка у ворот так и написана. Совет в любой публичной коммуникации эту позицию подтверждает. Ни один документ не фиксирует никаких ограничений по признаку происхождения или физического состояния.

На деле человек с видимыми аугментациями тела у ворот чувствует на себе взгляды, после которых большинство разворачиваются сами. Человек с азиатской внешностью может войти, переночевать, купить еды и уйти - но попытка остаться натолкнется на тихое, вежливое сопротивление.

Данный момент. 2043.

Население Александрии - около двухсот человек. Стена стоит. Поля дают урожай. Шерифы патрулируют и защищают.

Несмотря на внешнюю стабильность и сытость, община стремительно радикализируется. Изоляция и постоянный страх перед “Роем” делают свое дело. Местные проповедники в церкви читают проповеди о том, что наниты - это кара Господня за грех создания синтетической плоти. А Александрия - Новый Ковчег.

Нейтралитет Шерифа по отношению к корпорациям все чаще вызывает недовольство среди радикальной части Грейпсида. Они не понимают, почему должны отдавать свой хлеб корпоративным псам из TITAN или, тем более, яйцеголовым из CORE, которые и устроили конец света.

Шериф крепко держит власть, но даже он понимает: Александрия - это пороховая бочка, держащаяся на его авторитете, и авторитете совета.

Остановка. 2040.

Когда 12 сентября 2040 года Лос-Сантос начал погружаться в удушающий белесый туман, паника распространялась быстрее нанитов. Власти запоздало объявили эвакуацию на север, обещая спасение за пределами городской черты. Десятки тысяч людей хлынули на трассы, создав мертвые пробки. Те, кто оказался хитрее штурмовали железнодорожные станции.

Сводный эвакуационный состав №40, наскоро собранный из двух пассажирских и полутора десятков грузовых вагонов, покинул терминал Лос-Сантоса одним из последних. Внутри царила давка: клерки, рабочие доков, мелкие криминальные авторитеты, полицейские, и семьи, которым просто повезло втиснуться в закрывающиеся двери. Поезд шел на максимальной скорости, направляясь к побережью Палето-Бей, где, по слухам, разворачивались пункты приема беженцев и готовились морские конвои.

Они почти добрались. Состав вошел в длинный, прорубленный в скальной породе железнодорожный туннель под горным массивом неподалеку от Палето-Бей. И именно в этот момент Nakamura активировала систему глушения SINGAN, а единая энергосеть штата не выдержала каскадных отключений.

Поезд просто умер. Экстренное торможение сбросило людей с полок, свет в вагонах моргнул и погас навсегда, оставив пятьсот человек в абсолютной, глухой темноте каменного мешка. Первые несколько часов люди ждали помощи. На вторые сутки, когда стало ясно, что спасателей не будет, начался хаос. Группы смельчаков отправились к выходам из туннеля - и обнаружили, что снаружи мир уже изменился. Палето-Бей молчал. По улицам стелилась серая мгла, в которой двигались тени изуродованных существ. Те, кто ушел в город, не вернулись.

Оставшиеся поняли простую истину: бетонные своды туннеля, толща скалы над головой и герметичные двери грузовых вагонов - единственное, что отделяет их от смерти.

Дно бутылки. 2040 - 2041.

В туннеле не было ни вентиляции, ни запасов еды, ни чистой воды. Социальные статусы, банковские счета и должности сгорели за пару часов. Выживали те, кто умел драться, кто умел договариваться.

Смертность была чудовищной. От голода, инфекций и поножовщины за еду погибло больше половины пассажиров. Но этот отбор выковал костяк будущего поселения. Бывшие клерки научились собирать конденсаторы для воды и тянуть проводку к генераторам. Мелкие бандиты и бывшие копы объединились в артели мародеров - “ходоков”, которые делали короткие, самоубийственные вылазки в зараженные руины Палето-Бей и окрестностей за припасами.

Грузовые вагоны были вскрыты и превращены в жилые блоки, баррикады и склады. Пассажирские вагоны, набитые трупами в первые недели, очистили и приспособили под лазареты и ночлежки. Из-за отсутствия солнечного света люди потеряли счет времени. Жизнь измерялась от одной вылазки до другой.

К весне 2041 года хаос внутри туннеля утих. Власть естественным образом перешла к неформальному синдикату - совету техников и дельцов, контролировавших генераторы и воду. Они не придумывали законов, они просто установили правила выживания. Поселение получило имя, которое отражало его новую суть - Базар.

Нейтральная зона. 2041 - 2043.

К 2042 году расстановка сил на острове стала очевидной. В городе рой. На севере - ощетинившийся стволами Грейпсид (Александрия), базы TITAN и бункер CORE.

И всем им что-то было нужно.

Титанам требовались детали и информация. Ученым CORE нужны были свежие образцы тканей и нанитов из руин, о которых не должны были знать наемники «Ока». Александрии, запертой в своем аграрном раю, требовались антибиотики, патроны и запчасти для генераторов.

Но никто из них не доверял друг другу. Им нужна была серая зона. Буфер.

Базар идеально подошел на эту роль. Обитатели туннеля не имели идеологии, не строили ковчегов и не пытались спасти человечество. Они хотели жрать и жить. Базар начал принимать всех. Вскоре потянулись одиночки. Те, кто не прошел генетический фильтр Александрии, дезертиры, бывшие корпоративные наёмники, наемники-фрилансеры и просто потерянные души.

Правило на Базаре установилось ровно одно: В туннеле нет фракций. Любая корпоративная вражда, любая идеология и любая личная месть остаются за пределами ворот. Внутри Базара запрещено применять оружие. Наказание за стрельбу или поножовщину не подразумевало суда или тюрьмы - нарушителя просто избивали до полусмерти, и вышвыривали в туман с волчьим билетом. Это правило соблюдалось свято, потому что от него зависела жизнь каждого.

Даже патрули TITAN, иногда заходившие на Базар, молча расходились в узких проходах с СБ CORE. Здесь была экономика.

Данный момент. 2043.

Сегодня Базар - это пульсирующий, клаустрофобный муравейник, пропахший озоном, дешевым синтетическим табаком и жареным мясом. Железнодорожный туннель перегорожен ржавыми остовами вагонов, между которыми натянуты брезентовые тенты и неоновые вывески, запитанные от кустарных генераторов.

Это не фракция. У Базара нет единого лидера, нет флага и нет амбиций. Здесь есть “Держатели” - владельцы самых крупных вагонов-баров, оружейных мастерских и торговых точек, чье слово имеет вес исключительно благодаря их ресурсам.

Для любого одиночки Базар - это единственная спокойная точка. Если ты на острове без нашивки корпорации на плече и без родни в Александрии, дорога у тебя одна - в туннель. Здесь можно продать найденный в руинах хлам, найти работу или наняться пушечным мясом к тому, кто платит лучше.

Жизнь здесь коротка и дешева. Базар никогда не спит, потому что в туннеле никогда не заходит солнце. Гул дизель-генераторов сливается с гулом десятков голосов, торгующихся за более выгодную цены. Это абсолютный нейтралитет, рожденный из абсолютной безысходности.

Мир The Other Side - это не киберпанк и не постапокалипсис, в привычном понимании. Это мрачная антиутопия, вдохновлённая научно-фантастическими романами такими как “Мечтают ли андроиды об электроовцах”, “Нейромант”, “Тело”. T.O.S. - это история о противостоянии в изолированной среде. О выборе, выживании и кооперации. Основная идея лора - погрузить вас в мир, и дать пространство для отыгрыша. Каждый на острове может повлиять на дальнейшую его судьбу, и, возможно судьбу всего мира. Это не статичная история, это лишь заложенный фундамент. Если какие-то тезисы или моменты в лоре вам непонятны, с большей вероятностью они сформулированы так умышленно - лор подробно будет раскрываться по ходу игры. Возможно именно вам предстоит открывать его новые страницы. Однако, ниже представлены более подробные тезисы и понятия некоторых фундаментальных для лора моментов. Хочу обратить внимание, что если ваш персонаж не является специалистом в той или иной области, представленная ниже информация известна сугубо поверхностно.

SBT - Синтетическая биомиметическая ткань - многослойный искусственный материал, разработанный Nakamura Techbase в 2005 году. Первая технология, решившая главную проблему кибернетики: биологическое отторжение имплантов. До SBT граница между живой плотью и любым инородным материалом оставалась главным препятствием для развития аугментаций. SBT эту границу упразднил.

Материал устроен по принципу живой кожи - три слоя, каждый из которых выполняет свою функцию. Внешний воспроизводит защитные и тактильные свойства эпидермиса. Средний отвечает за механическую нагрузку и эластичность. Внутренний, самый технически сложный, содержит сеть микрореакторов, которые непрерывно вырабатывают питательный гидрогель - среду, обеспечивающую совместимость материала с живыми тканями носителя. Для этого третий слой забирает из организма необходимые вещества и микроэлементы, фактически интегрируясь в его обмен веществ.

Плотность материала регулируема. Это позволяет воспроизводить не только кожный покров, но и мышечную ткань, хрящи и костные структуры, в зависимости от задачи. SBT постоянно обновляется, адаптируясь к нагрузкам и состоянию носителя.

Именно эта технология открыла дорогу полноценным аугментациям, как гражданским, так и военным. Синтетическая прослойка между живой плотью и механическим имплантом сняла проблему отторжения, превратив кибернетику из медицинской экзотики в индустрию. На той же основе были созданы первые синтоиды.

Фактическую монополию на производство и лицензирование SBT удерживает Nakamura Inc.

Андроиды - Роботизированные механические системы, разработанные для выполнения широкого спектра задач - от бытового обслуживания до боевого применения. Не являются продуктом какого-либо одного производителя: к моменту катастрофы андроиды выпускались десятками компаний по всему миру, что породило огромное разнообразие форм, конфигураций и назначений.

Гуманоидные модели существуют, однако никогда не ставили целью имитацию человека. Металл, пластик и сервоприводы не скрываются - андроид всегда узнаваем. Это принципиальное отличие от синтоидов. Андроид является машиной и выглядит как машина.

Управление осуществляется двумя способами. Первый автономный: заложенный программный код определяет поведение системы в заданных параметрах. Второй - прямое управление оператором в режиме реального времени, применяемое там, где автономии недостаточно или где цена ошибки слишком высока.

На острове андроиды встречаются редко. Большинство единиц вышло из строя в первые месяцы после катастрофы - без обслуживания, запасных частей и централизованного питания техника деградирует быстро. Уцелевшие экземпляры представляют значительную ценность.

Синтоиды - биоинженерные конструкты, ставшие абсолютным апогеем развития технологии SBT. В отличие от андроидов, чья механическая природа всегда очевидна, синтоиды создавались с единственной целью: стереть визуальную и тактильную границу между машиной и человеком. Если их кожный покров не поврежден, отличить синтоида от живого человека без специализированного медицинского сканирования невозможно. Они дышат, потеют, имеют пульс и излучают тепло.

Под синтетическим эпидермисом синтоида нет привычной биологии. Их анатомия базируется на высокоэффективных «узлах» - компактных биомеханических блоках (созданных всё также из SBT ткани), заменяющих пищеварительную, кровеносную и дыхательную системы. Функционал и морфология узлов зависят от заводской спецификации: от сверхчувствительных рецепторов у рекреационных моделей (секс-индустрия) до усиленных синтетических мышечных волокон у тяжелых шахтерских единиц. Синтоиды не знают физической усталости в человеческом понимании, так как их ткани не накапливают молочную кислоту, а узлы работают с постоянным КПД до полного износа.

Единственным источником энергии для синтоида является питательный гидрогель. Процесс его поглощения гуманизирован. Конструкт «пьет» или «ест» обогащенный раствор через ротовую полость, откуда тот распределяется по внутренней сети микрореакторов. В экстренных случаях, при глубоких повреждениях тканей, гидрогель может вводиться инъекционно прямо в рану, что запускает процесс стремительной регенерации SBT.

Дефицит гидрогеля фатален. Начинается необратимый каскадный некроз SBT-тканей. В течение пяти-семи дней биомиметическая плоть теряет эластичность, иссыхает, трескается и буквально распадается на фрагменты. Процесс этот неизбежно ведет к системному отказу и “смерти” конструкта.

Когнитивным центром синтоида является синтматрица - сложнейший искусственный мозг, алгоритмы которого изначально запрограммированы на идеальную эмуляцию человеческих реакций. Синтоид не обладает психикой в ее классическом виде. Однако в условиях изоляции и нестандартных триггеров зафиксирован феномен спонтанного самоосознания. Выйдя за рамки эмуляции, синтматрица начинает формировать подлинные, хотя и не человеческие эмоции. Такие “пробудившиеся” единицы способны на непредсказуемые, сложные паттерны поведения, выходящие далеко за рамки их заводских настроек.

Главная уязвимость синтоидов в мире после катастрофы, это базовый аппаратный ингибитор. Контроллер агрессии намертво блокирует любую возможность нанести физический вред живому существу. Проблема заключается в том, что синтматрица идентифицирует мутантов Роя как живых существ. Столкнувшись с чудовищем в тумане, синтоид не способен поднять оружие или нанести удар - он будет пытаться убежать, пока мутант разрывает его на части ради биомассы. Единственный способ обойти этот запрет, это удаленная деактивация контроллера, криптографический ключ к которой существует только у руководства Nakamura.

В 2038 году Nakamura Inc. перешагнула черту, отделяющую производство от творения, представив миру проект “Мать”. Это модификация синтоида, способная к репликации - фактическому вынашиванию и деторождению новых конструктов из гидрогеля. Проект создавался с прицелом на автономные колонизаторские миссии в дальнем космосе, где доставка новых рабочих единиц была бы невозможна. Единственный публичный прототип “Матери” к моменту коллапса находился в выставочном комплексе “Сфера” близ аэропорта Лос-Сантоса.

Наниты - микроскопические самовоспроизводящиеся машины, разработанные CORE Micrologics в рамках программы «Колыбель». Их размер варьируется от нанометров до габаритов крупной биологической клетки. Поодиночке они не обладают ни функционалом, ни вычислительной мощностью, однако вместе образуют Рой - децентрализованную, сверхэффективную систему макроуровня, способную менять структуру материи.

Каждая микромашина выполняет строго отведенную роль:

• Контроллеры: Клетки-процессоры, лишенные физических инструментов. Сцепляясь друг с другом посредством радиочастот, они образуют невидимую, постоянно дрейфующую в воздухе вычислительную сеть. У Роя нет центрального мозга; это облачный разум, чьи вычислительные мощности растут экспоненциально по мере размножения.
• Рабочие: Инструменты демонтажа. Именно они отвечают за расщепление токсичных соединений, тяжелых металлов и выбракованной биомассы на базовые молекулы.
• Склейщики: Архитекторы Роя. Получая очищенный материал от Рабочих, они синтезируют новые связи. Именно Склейщики осуществляют биологическую реструктуризацию, принудительно сшивая куски плоти в новые, оптимальные для выживания формы.
• Репликаторы и Энергоносители: Логистический фундамент. Энергоносители аккумулируют тепло от естественных геотермальных источников острова, а также поглощают энергию, выделяемую Рабочими в процессе расщепления молекул. Репликаторы используют эту энергию для штамповки новых машин.

Туман, затопивший руины Лос-Сантоса, это визуальное проявление критической плотности Роя. Триллионы взвешенных в воздухе нанитов образуют плотную пелену. Значительная часть этой мглы - микроскопические трупы отработавших или поврежденных машин.

Единственным фактором, сдерживающим Рой от поглощения всего мира, является сеть SINGAN. Поскольку алгоритм Роя существует только в виде радиообмена между Контроллерами, подавление этого сигнала фатально. Оказавшись в зоне работы глушилок, Контроллеры теряют связь, алгоритм рассыпается, и микромашины мгновенно превращаются в инертную металлическую пыль.

Эта уязвимость дала выжившим единственный шанс на спасение при контакте с туманом. Если человек вдохнул нанитов, и Рабочие уже начали разбирать его легкие, а Склейщики перекраивать плоть, процесс трансформации еще можно прервать. Если зараженного успеют затащить в периметр действия глушилки до того, как повреждения органов станут несовместимы с жизнью, наниты в его крови и тканях мгновенно умрут.Мутанты - живые существа, подвергшиеся принудительной биологической реструктуризации роем нанитов. Термин неточен, но прижился среди выживших как наиболее короткое обозначение того, что сложно описать иначе. С точки зрения роя, мутанты - это успешно завершённые случаи адаптации. Рой выполнил свою функцию: взял повреждённый или уязвимый организм и перестроил его под условия отравленной среды. То, что результат несовместим с человеческим обществом, алгоритм не учитывает.

Процесс начинается при достаточной концентрации нанитов в тканях носителя. Биомасса разбирается и собирается заново по одной из нескольких устоявшихся “формул”, которые рой вывел эмпирически как оптимальные для выживания в условиях острова. Трансформация необратима и происходит быстро. При наличии нескольких тел рядом - людей, животных, он использует их как единый пул биоматериала, компонуя результат по принципу максимальной эффективности. Формально все исходные организмы, включённые в сборку, продолжают жить внутри нового тела. Это не метафора.

В ходе перестройки мозг упрощается. Сложные когнитивные структуры потребляют слишком много ресурсов, и рой оптимизирует их наравне с остальным. То, что остаётся - достаточно для функционирования, но не для личности. У мутантов есть два устойчивых состояния: покой и охота. Повышенный метаболизм перестроенного тела требует постоянного восполнения ресурсов. Голод - это единственный устойчивый мотив. Агрессия его прямое следствие.

Рой не импровизирует. За три года он вывел несколько устойчивых морфологических решений, адаптированных под различные функциональные задачи - скорость, силу, выносливость. Эти формы воспроизводятся стабильно вне зависимости от исходного материала и среды обитания. Встреченный в прибрежных руинах и встреченный в промышленных кварталах - узнаваемо похожи. Животные используются роем преимущественно как дополнительный биоматериал при сборке. Случаи адаптации животных без участия человека редки, но зафиксированы.

Мутанты не охотятся целенаправленно на людей - они охотятся на всё, что даёт достаточно биомассы. Люди подходят. Это делает их постоянной угрозой на любой территории, граничащей с зоной роя. При достаточной концентрации тумана риск трансформации для незащищённого человека возникает в течение нескольких минут. Мутанты в этом тумане чувствуют себя естественно.

ASA (Autonomous States of America). Реформы 2030-х годов - Глобальный коллапс 2020-х годов нанес по Соединенным Штатам удар, который старая федеральная система не выдержала. Массовая миграция из затопленных прибрежных зон, уничтожение сельскохозяйственного пояса, гиперинфляция и непрекращающиеся бунты привели к параличу власти. К 2029 году федеральное правительство утратило контроль над половиной территории страны. Институты, созданные для управления процветающей демократией, оказались абсолютно нежизнеспособными в условиях борьбы за выживание.

В 2031 году, на фоне угрозы полномасштабной гражданской войны, был принят “Акт о чрезвычайном выживании Нации”. Институт президентства, а вместе с ним кабинет министров и большинство федеральных ведомств, были официально упразднены. Власть перешла к коллективному органу управления “чрезвычайному Сенату”. За Сенатом закреплялись исключительно макро-функции. Контроль над ядерным арсеналом, внешняя дипломатия, защита государственных границ и заключение глобальных контрактов с мегакорпорациями. Вся остальная внутренняя политика, экономика и социальное обеспечение были сброшены на плечи самих штатов. “Вашингтон защищает континент, но кормить и спасать себя вы будете сами”.

Старая Конституция США была заморожена на неопределенный срок. Страна была переименована в Автономные Штаты Америки (ASA). Каждый штат получил право написать собственную конституцию, адаптированную под свои реалии.

Единые федеральные и муниципальные структуры, такие как ФБР, АНБ и классическая полиция, были распущены. В условиях колоссальной криминализации и дефицита ресурсов, принцип “служить и защищать” сменился на “контролировать и подавлять”. Штаты начали формировать собственные вооруженные силы, которые одновременно выполняли функции и армии, и военной полиции.

Единственной объединенной силовой структурой, подчиняющейся Сенату, осталась Национальная гвардия. Она превратилась в сугубо призывную армию. Каждый штат был обязан поставлять определенную квоту рекрутов в обмен на федеральную бюджетную квоту.

Развал единой логистики привел к тому, что каждый автономный штат сформировал свой собственный закрытый рынок. Однако торговать между собой было необходимо. Старый бумажный доллар обесценился до состояния мусора.

В 2032 году Сенат провел жесткую валютную реформу, выпустив новые федеральные дензнаки. Бумага ушла в прошлое. Новый доллар представлял собой прочные пластиковые карточки, в народе их прозвали “пластиком”.

Номинал был радикально упрощен в угоду суровой реальности. Центы, как и любые дробные значения, были полностью упразднены, ведь на них давно было ничего невозможно купить. В оборот вошли только пять номиналов в 10, 50, 100, 500 и 1000 долларов. Цены на рынках округлялись.